Переводчика Эту книгу нельзя, собственно говоря, отнести к «Народному переводу»




Сторінка1/30
Дата конвертації22.04.2016
Розмір5.58 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30



Джоан Кэтлин Роулинг

Неофициальный, любительский перевод Виктора Сорокина




Предисловие переводчика

Эту книгу нельзя, собственно говоря, отнести к «Народному переводу». Я использовал скороспелый перевод сайта Snitch, который, как я понял, продолжил дело Народных переводчиков, и привёл его в порядок по так же «пиратски» скачанному оригиналу.

Имена и названия я привёл в соответствие с «Народным переводом» — кроме имён, ранее не встречавшихся (Хорас Слизхорн, Руфус Скримджер и прочие). Одно имя — Фенрир Грейбек — я русифицировал в Фенрира Бирюка.

В.В.Сорокин

Ноябрь-декабрь 2005

Эту версию перевода я распечатал, а также разослал по е-мэйлу на пару адресов искателей текста 6-ой книги. Заодно обнаружил, что количество орфографических и синтаксических ошибок в ней превышает норму приличия.

При повторном редактировании я обнаружил не только обилие ошибок, но и изрядные несоответствия оригинального текста и «приличного» перевода, выходящие — на мой взгляд — за допустимые пределы переводческой вольности, и, естественно, прогнал сравнение всего перевода с оригиналом заново. Заодно с орфографией и синтаксисом разобрался (надеюсь).

В конце книги я приложил комментарии к своему (уже можно, надеюсь, так сказать) переводу.



В.В.Сорокин

3 марта 2007

Глава первая «Тот министр»

Время близилось к полуночи, а премьер-министр сидел один в своём кабинете и читал длинную служебную записку, смысл которой проскальзывал через его мозг, не оставляя там даже и тени следа. Он ждал телефонного звонка от президента одной далёкой страны, и гадания, когда же, наконец, позвонит этот бедолага, и попытки приглушить неприятные воспоминания о невероятно длинной, утомительной и трудной прошедшей неделе, не оставляли в голове места больше ни на что. Чем сильнее пытался премьер-министр сконцентрироваться на документе, тем явственнее перед ним вставало злорадное лицо его политического оппонента. Этот самый оппонент появился в новостях как раз сегодня, и не просто перечислил все ужасные события за прошедшую неделю (можно подумать, кому-то об этом надо было напоминать), но ещё и объяснил, почему каждое из них лежит на совести правительства.

От одной только мысли об этих обвинениях у премьер-министра подскочил пульс: правды в них было столько же, сколько и порядочности. Ну как, скажите, правительство могло предотвратить обрушение этого моста? Просто возмутительно — полагать, что на поддержание мостов тратится недостаточное количество средств. Мосту было меньше десяти лет, и даже самые лучшие специалисты были не в состоянии объяснить, почему он треснул напополам и увлёк за собой в реку дюжину машин. Как можно говорить, что из-за недостатка полицейских произошли те два громких жутких убийства? Или может, правительство должно было предсказать безумный ураган юго-западнее Лондона, принёсший столько жертв и разрушений? Или может это лично его вина, что один из его замов, Герберт Корли, повёл себя так странно, что теперь ему, пожалуй, придётся побыть какое-то время в кругу семьи?

«Тревожное настроение охватило страну», — завершил оппонент свою речь, едва сдерживая широкую ухмылку.

К сожалению, это было действительно так. Премьер-министр сам это чувствовал. Люди выглядели более несчастными, чем обычно. Даже погода была в упадке. Такой холодный туман в середине июля… Это было необычно, ненормально…

Он перевернул вторую страницу записки, посмотрел, сколько ещё читать, и бросил это безнадёжное занятие. Вытянув руки над головой, он тоскливым взглядом окинул свой кабинет. Это была уютная комната, с красивым мраморным камином и высокими окнами с частым переплётом, не по сезону плотно закрытыми. С лёгкой дрожью премьер-министр встал и подошёл к окну, всматриваясь в туман, давивший на стекло. И именно в этот момент, когда он стоял спиной к комнате, он услышал позади себя лёгкое покашливание.

Он застыл нос к носу со своим испуганным отражением в тёмном стекле. Он знал этот кашель. Он уже слышал его раньше. Он медленно развернулся лицом к пустой комнате.

— Да? — сказал он, пытаясь придать голосу храбрости больше, чем он чувствовал.

Какой- то момент он тешил себя невероятной надеждой, что никто не отзовётся. Однако голос тут же ответил: резкий, решительный голос, он говорил так, словно зачитывал заранее подготовленное заявление. Он исходил — премьер-министр понял это по первому кашлю — от похожего на лягушку невысокого человека в длинном серебристом парике, что был изображён на маленькой, грязной картине маслом, висевшей в дальнем углу комнаты.

— Премьер-министру магглов. Необходимо срочно встретиться. Прошу вас ответить как можно скорее. С уважением, Фадж.

Человек с картины выжидающе смотрел на премьер-министра.

— Э… — начал премьер-министр, — послушайте… сейчас не самое подходящее время… видите ли, я жду звонка… от президента…

— Это подождёт, — тут же парировал портрет. У премьер-министра упало сердце. Именно этого он и боялся.

— Но я действительно хотел с ним поговорить.

— Мы позаботимся о том, чтобы президент позабыл об этом звонке. Вместо этого он позвонит вам завтра вечером, — сказал коротышка. — Прошу вас как можно скорее ответить мистеру Фаджу.

— Я… э… хорошо, — упавшим голосом ответил премьер-министр. — Да, я встречусь с Фаджем.

Он торопливо направился к своему столу, по пути поправляя галстук. Едва он успел сесть в своё кресло и придать лицу, как он надеялся, расслабленное и безучастное выражение, как тут же в пустом очаге прямо под мраморной каминной доской вспыхнуло ярко-зелёное пламя. Стараясь не выдать и тени удивления и беспокойства, премьер-министр смотрел, как в пламени, бешено вращаясь, появился мужчина плотного телосложения. Несколько мгновений спустя он выбрался на изящный антикварный коврик, стряхивая золу с рукавов своего длинного в тонкую полоску плаща и держа в руках светло-зелёную шляпу-котелок.

— А… премьер-министр, — Корнелиус Фадж шагнул вперёд и протянул руку для рукопожатия. — Рад вас снова видеть.

Премьер- министр не мог ответить ему тем же, поэтому предпочёл промолчать. Он совершенно не был рад видеть Фаджа, чьи нерегулярные появления, выводившие из равновесия сами по себе, в большинстве случаев означали наличие дурных новостей. К тому же Фадж был явно чем-то встревожен. Он похудел, полысел, в волосах прибавилось седины, а на лице — морщин. Премьер-министру случалось видеть политиков в таком состоянии, и всегда это было не к добру.

— Чем могу помочь? — спросил он, кратко пожимая Фаджу руку и указывая гостю на самое жёсткое кресло за столом.

— Даже не знаю, с чего начать, — пробормотал Фадж. Он выдвинул кресло, уселся и положил свой зелёный котелок на колени. — Ну и неделька, ну и неделька…

— Что, и у вас тоже? — сухо спросил премьер-министр, надеясь дать этим понять, что у него и без помощи Фаджа забот полон рот.

— Разумеется, — Фадж устало потёр глаза и мрачно посмотрел на премьер-министра. — У меня была та же самая неделя, что и у вас, премьер-министр. Брокдейлский мост… убийства Боунс и Вэнс… уж не говоря про тарарам на юго-западе…

— Вы… э… ваши… то есть, хотите сказать, что кто-то из ваших людей причастен… причастен ко всем этим… к этим событиям?

Фадж угрюмо уставился на премьер-министра.

— Конечно причастны, — сказал он. — Наверняка вы уже и сами поняли, в чём тут дело?

— Я… — премьер-министр запнулся в нерешительности.

Именно из-за этого он так и не любил визиты Фаджа. В конце концов, он был премьер-министром, и ему не нравилось, когда его заставляли чувствовать себя несмышлёным школьником. Впрочем, так было всегда, с первой встречи с Фаджем, в его первый премьер-министерский вечер. Он помнил всё так, словно это было вчера, и понимал, что это воспоминание не оставит его до конца его дней.

Он стоял тогда один в этом же самом кабинете, наслаждался триумфом, к которому шёл столько лет, о котором так мечтал, как вдруг у себя за спиной он услышал покашливание, точь-в-точь как сегодня, и, обернувшись, услышал, как маленький уродливый портрет говорит ему, что министр магии прибудет, чтобы лично познакомиться с ним.

Разумеется, он подумал, что долгая избирательная кампания и перенапряжение, связанное с выборами, сказались на его рассудке. Он жутко испугался того, что с ним разговаривает портрет, но это были лишь цветочки по сравнению с тем, что он пережил, когда из камина выскочил незваный волшебник и пожал ему руку. Он и слова не мог вымолвить, пока Фадж вежливо объяснял ему, что по всему миру до сих пор секретно живут волшебники и волшебницы, и заверял, что ему не стоит об этом беспокоиться, поскольку Министерство магии отвечает за сообщество волшебников и следит, чтобы до не-магического населения и слуху о нём не долетало. Как сказал Фадж, дело это непростое, включающее всё, начиная от контроля за ответственным использованием мётел и заканчивая регулированием популяции драконов (в этот момент премьер-министр, помнится, схватился за стол, чтобы не упасть). Фадж тогда так по-отечески похлопал по плечу всё ещё онемевшего премьер-министра.

— Волноваться не о чем, — сказал он, — надо думать, вы меня больше никогда не увидите. Я побеспокою вас лишь в том случае, если с нашей стороны произойдёт что-то действительно серьёзное, такое, что может как-то повлиять на магглов — я хочу сказать, на немагическое население. Словом, живите, как живёте. А я должен признать, вы держитесь гораздо лучше вашего предшественника. Тот пытался выкинуть меня в окно, решив, что меня подослали его противники, чтобы разыграть.

В этот момент премьер-министр наконец-то обрёл голос.

— Так вы, значит не… не разыгрываете меня?

Это было его последней отчаянной надеждой.

— Нет, — спокойно ответил Фадж. — Боюсь, что нет. Смотрите.

И он превратил чашку премьер-министра в песчаную крысу.

— Но, — чуть слышно произнёс премьер-министр, наблюдая за тем, как бывшая чашка жуёт уголок его новой речи, — но почему… почему мне никто не сказал?…

— Министр магии раскрывается только действующему премьер-министру магглов, — ответил Фадж, засовывая свою палочку за полу пиджака. — Мы полагаем, что это лучший способ сохранить всё в тайне.

— Почему же тогда, — простонал премьер-министр, — предыдущий премьер-министр не предупредил меня?

Фадж рассмеялся.

— Мой дорогой премьер-министр, а вы сами-то кому-нибудь расскажете?

Продолжая тихо посмеиваться, Фадж бросил в камин какой-то порошок, шагнул в изумрудное пламя и со свистом исчез. Премьер-министр стоял неподвижно, понимая, что, пока он жив, ни одна живая душа не узнает об этом случае, потому что никто в целом мире ни за что ему не поверит.

Потрясение понемногу утихало. Некоторое время он пытался убедить себя, что Фадж это всего лишь галлюцинация, вызванная недосыпанием во время изматывающей предвыборной кампании. В тщетной попытке избавиться от всего, что напоминало бы о неприятном событии, он подарил крысу племяннице (та была в восторге), а личному секретарю поручил снять портрет уродливого коротышки, возвестившего о визите Фаджа. Однако, к ужасу премьер-министра, убрать портрет оказалось невозможно. После того, как несколько плотников, один или два строителя, историк живописи и канцлер казначейства безуспешно пытались отодрать его от стены, премьер-министр оставил попытки в надежде, что за время его пребывания в этом кабинете эта штука не сдвинется с места и не издаст ни звука. Он мог поклясться, что время от времени видел краем глаза, как обитатель картины зевал или почёсывал нос, а раз или два просто уходил с картины, оставляя после себя лишь грязно-коричневый холст. Тем не менее, он заставлял себя не смотреть на картину слишком часто, и каждый раз, когда случалось что-то подобное, уверял себя, что это всего лишь игра его воображения.

Но три года назад, такой же, как сейчас, ночью, когда премьер-министр сидел один в своём кабинете, портрет вновь объявил о скором визите Фаджа, и тот выскочил из камина промокший до нитки и в состоянии полной паники. Не успел премьер-министр спросить его, зачем он залил весь ковёр, как Фадж разразился целой тирадой о какой-то тюрьме, о которой премьер-министр никогда не слышал, о человеке, которого звали «Серьёз» Блэк, о каком-то «Хогвартсе», и о мальчике по имени Гарри Поттер, словом, о том, что не говорило премьер-министру ровным счётом ничего.

— Я только что из Азкабана, — запыхавшись, заявил Фадж, сливая воду с полей котелка себе в карман. — Посреди Северного моря, знаете ли, отвратительно долетел… дементоры волнуются, — его передёрнуло, — от них ещё никто никогда не сбегал. В общем, я пришёл сказать вам, что Блэк — известный убийца магглов, и возможно он собирается присоединиться к Сами-Знаете-Кому. Но, разумеется, вы даже и не знаете, кто он, этот Сами-Знаете-Кто! — Мгновение он с тоской смотрел на премьер-министра, а затем сказал: — Ну, садитесь, садитесь, я вас введу в курс дела. Виски будете?

Премьер- министра это, в общем-то, возмутило — что его попросили сесть в его собственном кабинете, не говоря уже о том, что ему предлагают его собственное виски, но сопротивляться не стал. Фадж вытащил свою палочку, сотворил из ничего два больших стакана с янтарной жидкостью, сунул один из них в руку премьер-министру и опустился в кресло.

Фадж говорил больше часа. Он отказался произносить вслух одно имя, вместо этого написав его на клочке пергамента и сунув клочок в руку премьер-министра, не занятую стаканом. Когда, наконец, Фадж встал, чтобы уйти, премьер-министр встал вместе с ним.

— Так вы полагаете, что… — он искоса глянул на имя в левой руке, — лорд Вол…

— Тот-Кого-Не-Называют! — оборвал его Фадж.

— Простите. Значит, вы полагаете, что Тот-Кого-Нельзя-Называть до сих пор жив?

— Ну, Дамблдор говорит, что так и есть, — Фадж застегнул верхнюю пуговицу своего полосатого плаща, — но мы его ни разу не видели. По мне так он безопасен, пока его никто не поддерживает, поэтому сейчас надо беспокоиться именно о Блэке. Вы же предупредите кого следует? Замечательно. Ну, надеюсь, премьер-министр, мы с вами больше не увидимся! Спокойной ночи.

Но они ещё увиделись. И года не прошло, как встревоженный Фадж появился прямо из воздуха в рабочем кабинете премьер-министра и доложил, что произошла какая-то заварушка на чемпионате мира по квиддитчу (кажется, так он это назвал) и что несколько магглов были в неё «вовлечены», но беспокоиться премьер-министру ровным счётом не о чем, а то, что вновь видели метку Сами-Знаете-Кого, так это ещё ни о чём не говорит. Фадж был уверен, что это всего лишь единичный случай, и управление по связям с магглами уладило все вопросы с изменениями памяти.

— А, чуть не забыл, — добавил Фадж. — Мы собираемся завезти в страну трёх заграничных драконов и сфинкса для трёхмагового турнира. Обычное дело, но из Департамента контроля и надзора за магическими существами мне сказали, что согласно правилам мы должны извещать вас, когда ввозим в страну особо опасных животных.

— Я… что… драконы? — заволновался премьер-министр.

— Да, три штуки, — сказал Фадж. — А ещё сфинкс. Ну, всего доброго.

Премьер- министр изо всех сил надеялся, что хуже драконов и сфинксов ничего уже не будет. Но нет, менее двух лет назад Фадж снова появился из камина, на этот раз с новостями о массовом побеге из Азкабана.

— Массовый побег? — осипшим голосом повторил премьер-министр.

— Не о чем беспокоиться, не о чем беспокоиться! — прокричал Фадж, уже стоя одной ногой в камине. — Мы их схватим, глазом не успеете моргнуть. Просто я решил, что вы должны об этом знать.

И не успел премьер-министр крикнуть «Эй, подождите минуточку!», как Фадж исчез в потоке зелёных искр.

Что бы ни говорили пресса и оппозиция, но премьер-министр не был дураком. Он прекрасно видел, что, несмотря на заверения Фаджа при их первой встрече, видеться они стали достаточно часто и что с каждой новой встречей Фадж оказывался всё более встревоженным. Хотя премьер-министру и не доставляло особого удовольствия вспоминать о министре магии («том министре», как он называл про себя Фаджа), он всё время боялся, что в следующий раз Фадж появится с ещё худшими новостями. И очередное появление Фаджа, который вышел из камина весь растрёпанный и задёрганный, да ещё и удивлённый, как это премьер-министр не знает, почему он здесь, явно было худшим из событий этой и без того мрачной недели.

— Откуда мне знать, что там происходит в этом вашем… э… сообществе волшебников? — раздражённо отрезал премьер-министр. — Мне надо страной управлять, у меня сейчас полно дел и без…

— Дела у нас с вами одни и те же, — прервал его Фадж. — Брокдейлский мост обрушился не от износа. Ураган на самом деле не ураган. Те убийства — не дело рук магглов. А семейству Герберта Корли будет гораздо безопаснее без него. В данный момент мы организуем отправку его в клинику волшебных заболеваний и травм имени Святого Мунго. Перевозка запланирована на сегодня.

— Что вы… Что-то я… Что? — вскипел премьер-министр.

Фадж глубоко, тяжело вздохнул и сказал:

— Премьер-министр, я с глубоким сожалением вынужден сказать вам, что он вернулся. Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся.

— Вернулся? «Вернулся» это означает, что он жив? То есть…

Премьер- министр в мельчайших подробностях вспомнил тот ужасный разговор, когда Фадж рассказал ему о волшебнике, который держал в страхе всех, волшебнике, который совершил тысячу страшных преступлений, перед тем как таинственно исчезнуть пятнадцать лет назад.

— Да, жив, — ответил Фадж. — Хотя… даже не знаю… человек, которого нельзя убить, живой ли он? Я не совсем это понимаю, а Дамблдор никогда толком не объяснит… в общем, у него есть тело, он ходит, разговаривает и убивает, так что, применительно к нашей беседе, да, он жив.

Премьер- министр не знал, что на это сказать, но его постоянная привычка казаться человеком осведомлённым во всех областях заставила его схватиться за какую-нибудь деталь, которую он мог вспомнить из их предыдущих бесед.

— А Серьёз Блэк с… э… Тем-Кого-Нельзя-Называть?

— Блэк? Блэк? — Фадж растерянно завертел в пальцах свой котелок. — Сириус Блэк, вы хотите сказать? Ох, Мерлинова борода, нет. Блэк мёртв. Так уж вышло, что мы… э… ошибались насчёт Блэка. В конце концов, он оказался невиновен. К тому же он не был сообщником Того-Кого-Нельзя-Называть. Знаете, — поспешно добавил он, всё сильнее вращая свой котелок, — все улики указывали на него… более пятидесяти свидетелей… но, так или иначе, как я уже сказал, он мёртв. Вернее сказать, убит. Прямо в здании Министерства магии. Тут, впрочем, ещё расследование будет…

К своему величайшему удивлению, в этот момент премьер-министр почувствовал мимолётный прилив жалости к Фаджу. Однако это чувство тут же улетучилось, уступив место самодовольству от мысли, что хоть он и не умеет появляться из каминов, однако ни в одном из департаментов его правительства до сих пор никого не убивали. Пока, во всяком случае…

Премьер- министр исподтишка постучал по дереву своего стола, а Фадж тем временем продолжал:

— Но Блэк это так, между прочим. Дело в том, что мы в состоянии войны, и нужно сделать необходимые шаги.

— Войны? — нервно повторил премьер-министр. — Вы случаем не преувеличиваете?

— Сейчас к Сами-Знаете-Кому присоединились его сторонники, те, что сбежали из Азкабана в январе, — Фадж говорил всё более торопливо, и крутил своё котелок с такой скоростью, что тот стал походить на светло-зелёное пятно. — С тех пор, как они вырвались на свободу, они всюду сеют разрушения. Брокдейлский мост — его рук дело. Он пригрозил массовыми убийствами магглов, если я не перестану преследовать его и…

— Чтоб вас, так это значит, вы виноваты во всех этих смертях. А я, значит, должен отвечать на вопросы о проржавевшей оснастке, разъедании температурных швов и ещё сам не знаю о чём! — взорвался премьер-министр.

— Я виноват! — лицо Фаджа залилось краской. — Хотите сказать, что вы бы спасовали перед таким шантажом?

— Может и нет, — премьер-министр встал и стал ходить по комнате, — но я бы приложил все свои усилия, чтобы схватить шантажиста, прежде чем он совершит подобные зверства!

— Неужели вы полагаете, что я уже не приложил все усилия? — возбуждённо спросил Фадж. — Каждый аурор в Министерстве пытался и пытается найти его и схватить его сообщников, но не забывайте, что мы говорим об одном из могущественнейших волшебников всех времён, волшебнике, которого не могут поймать вот уже почти тридцать лет!

— Значит, вы хотите сказать, что и ураган на юго-западе его рук дело? — с каждым шагом премьер-министр заводился всё больше. Было от чего прийти в бешенство — знать причину всех этих ужасных бедствий, и не иметь возможности никому об этом сказать. Это было едва ли не хуже, чем будь все эти беды виной правительства.

— Не было никакого урагана, — печально ответил Фадж.

— Извините! — рявкнул премьер-министр, решительно вышагивая взад и вперёд. — Вырванные с корнем деревья, сорванные крыши, погнутые фонарные столбы, пострадавшие люди…

— Это работа Пожирателей Смерти, — ответил Фадж. — Сторонников Того-Кого-Нельзя-Называть. А ещё… ещё мы подозреваем, что привлекли великана.

Премьер- министр встал, как вкопанный, словно столкнулся с невидимой стеной.

— Кого привлекли?

Фадж скривился.

— Раньше, когда он хотел добиться большего эффекта, он использовал великанов. Отдел дезинформации работал без роздыха. Команды стирателей меняли воспоминания всем магглам, которые видели, что было на самом деле, Департамент контроля и надзора за магическими существами чуть не полным составом прочёсывал Сомерсет, но великана мы так и не нашли — полный провал.

— Да что вы говорите?! — возмутился премьер-министр.

— Не буду отрицать, что настрой в Министерстве — хуже некуда, — сказал Фадж. — Кроме всего прочего, мы ещё потеряли Амелию Боунс.

— Кого потеряли?

— Амелию Боунс. Главу Департамента магического правопорядка. Мы считаем, что Сами-Знаете-Кто убил её лично, потому что она была очень одарённой волшебницей, и, судя по всему, дала ему настоящий бой.

Фадж прокашлялся и с явным усилием перестал крутить свой котелок.

— Но это убийство было в газетах, — премьер-министр внезапно остыл. — В наших газетах. Амелия Боунс… Женщина средних лет, жила одна. Жуткое было убийство. О нём столько писали. Полиция была сбита с толку.

Фадж вздохнул.

— Надо полагать, — сказал он. — Убита в комнате, запертой изнутри. Мы-то, со своей стороны, точно знаем, кто это сделал, да это ни на шаг не продвинуло нас к его поимке. А ещё была Эммилин Вэнс, об этом вы может даже и не слышали.

— Ещё как слышал! — возразил премьер-министр. — Это, чтоб вы знали, прямо за углом отсюда произошло. У газет был просто праздник, «нарушение закона и порядка на заднем дворе премьер-министра…».

— И будто нам этого мало, — продолжал Фадж, почти не слушая премьер-министра, — так теперь ещё всё вокруг кишит дементорами, которые нападают на людей то здесь, то там…

В давние, более счастливые времена эта фраза была бы для премьер-министра совершенно непонятной, но теперь он был более осведомлён.

— Я считал, что дементоры охраняют узников в Азкабане, — осторожно сказал он.

— Так и было, — устало ответил Фадж. — Да сейчас не так. Они покинули тюрьму и присоединились к Сами-Знаете-Кому. Не буду притворяться и говорить, что для нас это не было сильным ударом.

— Но, — произнёс премьер-министр с чувством пробуждаюшегося ужаса, — не вы ли мне рассказывали, что эти существа выкачивают из людей надежду и счастье?

— Совершенно верно. И их становится всё больше. Вот откуда этот туман.

Премьер- министр безвольно опустился в ближайшее кресло. От мысли, что по городам и сёлам бродят невидимые твари и сеют среди его избирателей отчаяние и безысходность, ему стало совсем не по себе.

— Послушайте, Фадж, вы должны что-то предпринять! Это ваша обязанность, как министра магии!

— Мой дорогой премьер-министр, неужели вы на самом деле думаете, что после всего этого я мог остаться министром магии? Меня три дня как спровадили! Две недели всё волшебное сообщество голосило, требуя моей отставки. За весь свой период правления я не видел их такими сплочёнными! — Фадж храбро попытался улыбнуться.

Премьер- министр тут же прикусил язык. Несмотря на негодование по поводу своего нынешнего положения, он искренне сочувствовал сидевшему напротив человеку, выглядевшему выжатым лимоном.

— Мне очень жаль, — сказал он, наконец. — Может, я чем-то могу вам помочь?

— Очень мило с вашей стороны, премьер-министр, но уже ничем. Сегодня меня послали к вам, чтобы ввести в курс последних событий, а также познакомить со своим преемником. Вообще-то он уже должен был быть здесь, но, понятное дело, сейчас у него дел хоть отбавляй.

Фадж оглянулся на портрет уродливого коротышки в длинном кудрявом серебристом парике, который кончиком птичьего пера ковырялся в своём ухе. Поймав взгляд Фаджа, портрет сказал:

— Вот-вот будет, заканчивает письмо Дамблдору.

— Удачи, — впервые голос Фаджа звучал язвительно. — За последние две недели я ему дважды на дню писал, но он даже с места не сдвинулся. Если бы он только уговорил мальчишку, возможно, я бы всё ещё… Что ж, может Скримджеру повезёт больше.

Фадж погрузился в полное обиды молчание, которое практически тут же было прервано портретом, внезапно заговорившим своим резким официальным голосом:

— Премьер-министру магглов. Необходимо встретиться. Срочно. Прошу ответить как можно скорее. Руфус Скримджер, министр магии.

— Да, да, хорошо, — растерянно ответил премьер-министр, и не успел он и дёрнуться, как языки пламени в камине вновь стали изумрудно-зелёными, взметнулись вверх, в самом их сердце появился ещё один вращающийся волшебник, и, мгновение спустя, уже стоял на антикварном коврике.

Фадж поднялся и, после некоторых колебаний, премьер-министр последовал его примеру, наблюдая за тем, как вновь прибывший распрямляется, смахивая пыль со своих длинных чёрных одежд и оглядываясь вокруг.

Первое, что пришло на ум премьер-министру, была дурацкая мысль о том, что Руфус Скримджер порядком похож на пожилого льва. В копне тёмно-рыжих волос и густых бровях проглядывали седые пряди, сквозь очки в тонкой металлической оправе смотрели внимательные желтоватые глаза, а лёгкая размашистая походка, несмотря на небольшую хромоту, обладала определённой грацией. Сразу же ощущались проницательность и напористость. Премьер-министр подумал, что понимает, почему в такие трудные времена волшебное сообщество предпочло, чтобы их лидером стал Скримджер.

— Здравствуйте, — премьер-министр учтиво протянул руку.

Скримджер кратко пожал её, окинул комнату взглядом и вытащил из мантии свою волшебную палочку.

— Фадж всё вам рассказал? — спросил он, направляясь к двери. Он коснулся палочкой замочной скважины, и премьер-министр услышал, как щёлкнул замок.

— Э… да, — ответил премьер-министр. — И, если не возражаете, я бы предпочёл, чтобы дверь оставалась незапертой.

— А я бы предпочёл, чтобы нас не прерывали, — возразил Скримджер, — и не видели, — добавил он, направляя палочку на окна. Шторы тут же задёрнулись. — Так, ладно, я человек занятой, поэтому сразу к делу. Во-первых, нам необходимо обсудить вашу охрану.

Премьер- министр вытянулся в полный рост и ответил:

— Я вполне доволен той охраной, что у меня есть сейчас, так что большое…

— А вот мы — нет, — перебил Скримджер. — Магглам не поздоровится, если их премьер-министр попадёт под действие заклятия Империус. Новый секретарь в вашем кабинете…

— От Кингсли Кандальера я ни за что не откажусь, если вы это намереваетесь сделать! — с жаром возразил премьер-министр. — Он прекрасно знает своё дело, проверяет по два раза всё то, что другие…

— Это потому, что он волшебник, — без тени улыбки сказал Скримджер. — Высококвалифицированный аурор, которого назначили сюда для вашей безопасности.

— Минуточку! — заявил премьер-министр. — Вы не можете просто так подсовывать ко мне в кабинет своих людей, я сам решаю, кто будет на меня работать.

— Мне казалось, что вы довольны Кандальером, — невозмутимо сказал Скримджер.

— Я… ну, в общем-то да…

— Тогда, значит, никаких вопросов? — подытожил Скримджер.

— Я… ну, пока что Кандальер всё делает… э… замечательно, — сбивчиво ответил премьер-министр, но Скримджер уже почти не слушал его.

— А теперь о вашем заместителе, Герберте Корли, — продолжил он. — О том, кто так поразвлёк народ, публично закрякав.

— Что с ним? — спросил премьер-министр.

— Реакция, на плохо исполненное заклятие Подвластия, — ответил Скримджер. — В мозгах у него всё перемешалось, но он всё ещё остаётся опасен.

— Да он же просто заговаривался! — слабо возразил премьер-министр. — Я уверен, ему бы немного отдохнуть… Может, он просто перебрал…

— Пока мы с вами разговариваем, его обследует группа целителей клиники волшебных заболеваний и травм имени Святого Мунго. Троих из них он уже попытался задушить, — сказал Скримджер. — Думаю, его лучше на время изолировать от общества магглов.

— Я… ну… С ним всё будет в порядке? — с тревогой спросил премьер-министр.

Скримджер слегка пожал плечами и двинулся назад к камину.

— Вот, собственно, всё, что я собирался сказать. Я буду держать вас в курсе событий, премьер-министр. А если буду слишком занят, чтобы прибыть лично, пошлю Фаджа. Он согласился принять должность консультанта.

Фадж попытался улыбнуться, но у него плохо получилось. Выглядело это так, словно у него болит зуб. Скримджер уже запустил руку в карман, чтобы достать оттуда таинственный порошок, от которого огонь становился зелёным. Пару мгновений премьер-министр безнадёжно смотрел на них двоих, и те слова, что весь вечер он сдерживал в себе, наконец, прорвались наружу.

— Но, ради всего святого… вы же волшебники! Вы же умеете колдовать! Да вы можете справиться… с чем угодно!

Скримджер медленно обернулся, обменялся скептическим взглядом с Фаджем, который на этот раз всё-таки смог улыбнуться, и тихо сказал:

— Беда в том, премьер-министр, что другая сторона колдовать тоже умеет.

И с этими словами волшебники друг за другом шагнули в яркое зелёное пламя и исчезли.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30


База даних захищена авторським правом ©mediku.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка