Социология конфликта в медицине 14. 00. 52 социология медицины




Сторінка2/3
Дата конвертації18.04.2016
Розмір0.7 Mb.
1   2   3

Таблица 1


Основные причины возникновения конфликтных ситуаций в трудовых коллективах медицинских работников разных форм собственности

Причины, приведенные респондентами при анкетировании

Медицинские работники негосударственных мед.организаций

(%)


Медицинские работники государственных ЛПУ

(%)


стиль руководства непосредственного руководителя

10

13

стиль руководства главного врача

3,3

8,7

распределение функциональных обязанностей

10

26,1

условия работы

16,6

13

низкий профессионализм отдельных врачей

0

8,7

конфликтная личность в коллективе

33,3

28,3

организация работы (работа среднего медперсонала и т.д.)

10

19,5

распределение пациентов

3,3

10,8

В § 3.3 «Медико-социологический анализ взаимоотношений субъектов медицинской деятельности» подробно рассматривается специфи­чески амбивалентный аспект взаимоотношений врача и больного человека. Автор считает, что для профилактики конфликта в медицинской среде важно учитывать отношение самих медицинских работников к но­вым формам трудовой деятельности и взаимоотношений в сфере здравоохранения транзитивного российского общества. Однако новые организационные формы и отношения внедряются значительно мед­леннее, чем изменяются сама структура и техническое оснащение. Установки пациентов на расширение медикализации, отмеченные выше, часто приводят к гиперболизации своих медицинских знаний и неправильной оценке различных сторон медицинс­кой деятельности. Это вносит существенные конфликтогенные аспекты во взаимоотно­шения между врачом, пациентом и его родственниками, особенно когда это связано со значительными затратами времени, психологической напряженностью, финансовыми издержками. Результаты исследований свидетельству­ют, что при недомогании всегда обращаются к врачу менее половины пациентов, оставаясь при этом удовлет­воренными качеством медицинского обслуживания. Не удовлетворен объемом и качеством медицинских услуг каждый пятый пациент, а значительная часть населения (35,6 %) стара­ется не обращаться к врачу при заболевании, предпочитая самолечение, или обращается в медицинское учреждение за получением больничного листа. При этом степень неудовлетворенности качеством медицинских услуг более выражена у женщин.

Автор затрагивает проблему конфликтогенного аспекта коммуникативных стратегий, используемых субъектами медицинской практики – врачами, пациентами, младшим медицинским персоналом, родственниками пациентов – в процессе социально-профессиональных взаимодействий. Деструктивный аспект этих коммуникативных стратегий ухудшает общий фон взаимоотношений и социальных связей участников лечебного процесса. Диссертант утверждает, что снижение деструктивной конфликтности этих отношений возможно средствами развития института клинических психологов и медицинских социальных работников в системе здравоохранения, профессиональные умения и навыки которых функционально предназначены в том числе и для того, чтобы справляться с деструктивизмом конфликтов в медицинской деятельности.

Далее показано, что восприятие пациентами врачей как предоставителей услуг у пациентов носит противоречивый характер, провоцирующий социальные, в том числе межличностные, конфликты. Так, качество медицинского обслуживания сегодня устраивает 43% россиян, значительная доля респондентов (46%) – не удовлетворена им. Обращает на себя внимание тот факт, что основная доля претензий обращена к врачам. Их, прежде всего, обвиняют в безразличии и грубости (16%), в плохой диагностике и некачественном лечении (11%), во взяточничестве и вымогательстве (4%). Нарушение прав косвенно отмечено в претензиях к введению платных медицинских услуг.

Исследования, проведенные сре­ди медицинских работников государственного сектора здравоохранения, свидетельствуют о низкой степени готовности вра­чей-специалистов к работе в новых экономических условиях, недостаточной ин­формированности о перспективах реорганизации здравоохранения, а так­же не высокой удовлетворенности уровнем материально-технического обеспечения, условиями работы и др. В то же время реорганизация сферы здравоохранения привела к тому, что процесс усвоения медицинскими работниками роли предоставителей медицинских услуг тормозится малоэффективными действиями чиновничьего аппарата, что негативно отражается на интерперсональных отношениях врача и пациента на микросоциальном, социально-психологическом и собственно психологическом уровнях, увеличивая частоту конфликтов в медицинской среде. Из этого диссертант делает вывод, что комплексный анализ отношения «врач – пациент» невозможен без учета его админи­стративно-формальных и демократически-элитарных компонентов, кото­рые лежат в основе моделей «бюрократии» и «демократической ассоци­ации». Познавательное значение рассмотренных моделей состоит в том, что, упрощая сложный характер исследуемой связи врача и пациента, они стимулируют более детальное изучение каждого компонента, харак­тера их взаимосвязей и факторов, определяющих эту взаимосвязь.

Результаты исследований позволяют устанавливать закономерности социального поведения пациента и врача в определенных условиях. Внедрение новых биотехнологий в медицину выд­вигают на передний план значение человеческой личности и взаимосвя­зей лечащего и лечащегося, врача и пациента, врача, сестры и пациента. Жалобы, этические проблемы часто свидетельствуют об отсутствии социально-психологических и психотерапевтических навыков обращения с больными у медицинских работников. Это объясняется слабой психотерапевтической подготовкой в учебных заведениях и доминированием естественнонаучной парадигмы позитивизма в медицине, конфликтогенными факторами недостатка времени и перегруженностью работой, конфликтными личностными характеристиками как самого врача, так и пациента. Данная ситуация усугубляется тем, что факт заболевания дейст­вует на психику пациента, вызывая различные опасения и страхи. Конституциональная психологическая тревожность, в свою очередь, неминуемо продуцирует внутриличностные конфликтогены, продуцируемые психикой больного человека, которые проецируются и на социальные взаимодействия с сотрудниками лечебно-профилактических учреждений. Поэ­тому важным фактором эффективности профилактики и лечения заболеваний на фоне успешного управления конфликтами выступают психологические техники, применяемые в медицинских учреждениях специалистами по клинической психологии и социальной работе, а также и этические методики, хотя в медицинской практике трудно использовать единые психологические и деонтологические установки, так как условия работы участкового врача в поликлини­ке и в стационаре существенно различаются. Автор обсуждает особенности их применения в разных условиях.

Четвертая глава «Конфликт в институциональной структуре российского здравоохранения» включает 5 параграфов. В них характеризуются особенности природы и динамики конфликтов в различных отраслях медицинской практики. Диссертант не ставил целью дать исчерпывающую характеристику этих сфер, но пытался определить принципы генерации и типизации конфликтов в них.

В § 4.1 «Конфликты в амбулаторно-поликлиническом секторе здравоохранения» говорится о том, что конфликты внутри коллективов лечебно-профилактических учреждений и в системе «врач – пациент» социально обусловлены и неизбежно ведут к снижению качества оказываемой медицинской помощи, отражая недостаточную обоснованность, непоследовательность реформ, проводимых в здравоохранении. Конфликты особенно ярко проявляются в лечебно-профилактических учреждениях крупных промышленных центров. Это является следствием серьезных экологических проблем мегаполисов, приводящих к значительному снижению уровня здоровья населения, что увеличивает потребность в объемных лечебно-диагностических мероприятиях, необходимость в выполнении которых не всегда совпадает с возможностями территориально закрепленных медицинских учреждений. Различия в материально-техническом обеспечении больниц и поликлиник обуславливают снижение самооценки медицинского персонала, рост неудовлетворенности своим трудом, определяют уровень оплаты труда. Ограничение лечебно-диагностической базы учреждений влияет на квалификацию медицинского персонала, снижает качество оказываемой медицинской помощи.

Значительная дифференциация социально-экономического положения жителей городов, их психосоматическое состояние также оказывают определенное влияние на возникновение и развитие конфликтов в учреждениях здравоохранения в процессе предоставления медицинских услуг. В медицине же даже конструктивно и своевременно локализованный и разрешенный конфликт всегда связан не только со стрессами и снижением работоспособности персонала, но и напрямую влияет на здоровье пациента (Ташлыков В.А., 1984).

Системного изучения конфликтов в организациях здравоохранения, возникающих в процессе реформирования отрасли в период становления рыночных отношений в России, не проводилось. Имеющиеся публикации немногочисленны, имеют фрагментарный характер, связанный в основном с исследованием проблемы применительно к локальным зонам специализированной деятельности лечебно-профилактических учреждений (Поплавский А.Э., 2004; Шилина С.В., 2005; Попова Е.Г., 2005, Ефименко С.А., 2004, Шипунов Д.А., 2008). Следовательно, для системной, полноценной экспликации природы конфликта в медицине и в системе здравоохранения необходим точечный анализ спектра конфликтных ситуаций, возникающих при оказании медицинских услуг в амбулаторно-поликлинических и клинических учреждениях, и их социальных и внутренних детерминант.

Диссертант настаивает на том, что главная причина конфликтов в амбулаторно-поликлинической практике связана с недостаточным временем приема больных. Это мнение основано на данных исследований, в рамках которых был предпринят монито­ринг приема больных врачами различных специальностей (Попова Е.Г., 2005; Афанасьева О.Ю., 2006). В результате время, которое врачи фактически тратили на прием пациента в условиях, составило в среднем 25,2 минуты. Это в 3,3 раза меньше времени, полученного при расчете по предоставленным лечебными учреждениями отчетам при работе их по «конечному результату»; в 2,4 раза больше, чем при работе по ЕТС.

Диссертант подтверждает вывод о том, что, несмотря на реализацию позитивных идей Национального проекта «Здоровье», сокращение продолжительности врачебного приема является главным фактором конфликтогенности в системе отношений «ме­дицинский персонал — пациент» на амбулаторно–поликлиниче­ском приеме.

В § 4.2 «Конфликты в сфере судебно-медицинской экспертизы» рассматривается одна из острейших проблем социологии медицины – управление конфликтами в области судебной медицины. В предпринимавшихся исследованиях специфики деятельности медицинских работников бюро судебной медицины (Поплавский А.Э., 2003) было обнаружено влияние характера работы на количество и содержание конфликтов, возникающих в этой профессиональной сфере. Причиной конфликтов в судебно-медицинской экспертизе выступает низкий уровень заработной платы, но возникновение и эскалационная динамика конфликтной ситуации не зависит от типа личности судмедэксперта, поскольку большинство из них адаптированы к своей профессии и выбирают ее те, кто может адаптироваться. Наиболее конфликтогенные противоречия, как психологической, так и правовой природы, возникают при общении судмедэксперта с родственниками умершего. Общение с родственниками умершего представляет собой ситуацию конфликта по мнению 60 % экспертов.

Более серьезная ситуация может сложиться и складывается при общении судмедэкспертов с родственниками лиц, подозреваемых в совершении преступлений. Особыми обстоятельствами здесь являются последствия, которые влекут за собой выводы эксперта, так как именно на эти выводы опирается любой следственный процесс. Следовательно, родственники человека, подозреваемого в совершении преступления, должны быть предельно заинтересованы, чтобы экспертиза доказала его невиновность. Этим объясняется давление на экспертов, агрессивные поведенческие акты, попытки сделать независимую экспертизу зависимой.

Данные показывают, что 60 % опрошенных общаются с родственниками подозреваемых в ходе проведения экспертизы. В 40 % случаев респонденты указали, что причиной конфликта с родственниками подозреваемых явилось расхождение результатов экспертизы с мнением родственников, которые бывают недовольны результатами экспертиз. В то же время, 30 % респондентов отметили отсутствие конфликтов с родственниками подозреваемых лиц. Достоверность полученных ответов может вызвать сомнение, однако видимое противоречие объясняется следующим образом: эксперты могут не общаться с родственниками подозреваемого, но они готовят материалы для ответов на жалобы потерпевших, из которых знают о существовании конфликтов и их причинах.

Взаимодействие со следственными органами может содержать реальный источник конфликтов в судебно-медицинской экспертизе — на это указали 40-50% экспертов, но потенциальная напряженность присутствует для 90% экспертов. Она обостряется тем, что эксперты рассматривают работников следствия как партнеров и рационализируют конфликты с ними только по причинам несоблюдения сроков экспертизы. Латентная напряженность создает плохо управляемое перенапряжение, которое может завершиться конфликтом.

Серьезный конфликт может возникнуть в том случае, если заключения судмедэкспертизы противоречат клиническому диагнозу, поставленному в лечебно-профилактическом учреждении. 80 % экспертов подтверждают, что иногда их заключения противоречат клиническим диагнозам лечебно-профилактических учреждений. При этом 50 % утверждают, что судебно-медицинский эксперт ошибается редко. Следовательно, при расхождении клинического и судебно-медицинского диагноза в основном выявляются ошибки лечащих врачей, что может приводить к спорам и конфликту сторон. Однако только 10 % респондентов называют администрацию ЛПУ и лечащих врачей наиболее часто недовольными результатами судебно-медицинской экспертизы. Анализ ситуаций, связанных с разрешением конфликтов в СМЭ, показал, что источником конфликта могут стать взаимоотношения между судмедэкспертом и любым субъектом конфликтного взаимодействия в медицинской практике. Как правило, основанием для актуализации конфликта служат результаты судебно-медицинской экспертизы. Если и есть недовольство сроками ее проведения, отношением к своей работе разных категорий сотрудников и т. д., то это всего лишь небольшая часть конфликтогенных факторов.

Таким образом, результаты экспертизы формируют ситуацию конфликтного взаимодействия субъектов медицинской практики. Следовательно, должны быть разработаны институциональные модели, выполняющие одновременно две функции ― предотвращения, профилактики конфликтов и их управления, разрешения. Это реальный шаг вперед по оптимизации процесса управления конфликтами в практике судебно-медицинской экспертизы.

§ 4.3 «Конфликты в стоматологической практике» посвящен анализу конфликтогенных социальных отношений субъектов такой специфической отрасли медицины как стоматология. Больше всего жалоб от пациентов в различные инстанции поступает на стоматологов. Анализ судебно-медицинских экспертиз по гражданским искам к медицинским учреждениям за 1999–2006 гг. показал, что в основном, количество жалоб на врачебные ошибки стоматологов увеличилось за 7 лет в отношении стоматологов-терапевтов и стоматологов-ортопедов в 2,5 и 3 раза соответственно (Шилина С.В., 2005, Кузьменко Г.Г., 2008). Наиболее часто встречающиеся конфлитогенные причины возникновения противоречий в диаде врач-пациент при оказании стоматологической помощи, это неоправданное медицинскими показаниями расширение объема стоматологических работ, недостаточный уровень знаний по вопросам медицинской этики и деонтологии, отсутствие медико-правовых знаний по вопросам взаимоотношений между врачом и пациентом или его родственниками.

Конфликтогенным следует признать и процесс постановки диагноза и выбора метода лечения, когда конфликтная ситуация зарождается в процессе информирования пациента о состоянии его здоровья, необходимости проведения конкретных процедур и манипуляций, при получении согласия пациента на лечение и по необходимости реабилитацию. Оплата лечения также может стать объективной причиной конфликта между пациентом и врачом или пациентом и администрацией стоматологической поликлиники, если на объективную причину влияет субъективный фактор: недосказанность при информировании пациента о стоимости тех или иных проводимых манипуляций, или отсутствие доверия к врачу в вопросах реальной стоимости оказанных стоматологических услуг.

В целом можно констатировать, что взаимоотношения между пациентом и любым сотрудником стоматологической поликлиники могут стать источником конфликтных ситуаций. Наиболее значимые причины возникновения конфликтных ситуаций на приеме у врача-стоматолога указывают на недостаточный уровень конфликтологических знаний у практикующих врачей, что приводит к неконструктивному разрешению конфликтных ситуаций.

По мнению диссертанта, инвариантом разрешения конфликта в стоматологии является вмешательство вышестоящей инстанции. Одностороннее рассмотрение жалоб показало актуальность и необходимость развития сети Этических комитетов в качестве вышестоящей инстанции регулирования медицинского конфликта. Контроль этических комитетов за деятельностью лечебных учреждений позволяет бесконфликтно решать многие вопросы, которые еще недавно требовали юридического вмешательства (Lopatin Y., Sedova N., 2001).

Серьезной конфликтогенной проблемой для этических комитетов стоматологических учреждений может стать вопрос об адекватности платы за лечение, если пациент недоволен качеством или стоимостью лечения. Особо проблемой здесь выступает модификация средств и методов лечения, которые врач-стоматолог внедряет в свою практику, стараясь усовершенствовать приемы, методы и материалы, задействованные в лечебном процессе.

Но чаще всего разрешение конфликтов в стоматологической практике переносится в судебные инстанции, поскольку они возникают по поводу предоставления платных услуг. Стоматология является той областью медицины, где платные услуги существовали задолго до появления у нас в стране медицинских учреждений разных форм собственности. И в настоящее время стоматология занимает второе место (после эстетической медицины) по распространению платных услуг.

Опираясь на концепцию потребления медицинских услуг, разработанную в западной социологии медицины, диссертант анализирует взаимоотношения в стоматологической практике и приходит к выводу, что главным конфликтогенным фактором здесь является несоответствие цены и качества услуги.

В § 4.4 «Социоролевые конфликты в фармации» диссертант развивает мысль о роли фармации и фармацевтов в расширении медикализации. Социальные роли в фармации связаны с такими составляющими этой институциональной подсистемы, как разработка, испытание, производство, продажа лекарств и контроль за их качеством. В каждой из указанных подсистем работают фармацевты, но они отличаются как по характеру деятельности, так и по ее регламентации, и по социальным связям с другими людьми, и по доходам, и по уровню образования (специальное постдипломное), и по юридическому оформлению своей деятельности, и по этической ее аранжировке. Разная степень формализации ролей, разные варианты мотивации, разная эмоциональность ролей могут привести к ролевому конфликту.

Применение метода «case study» показало, что конфликты социальных ролей в фармации актуализируются вокруг ценностей профессионального долга, коммерческого интереса и моральных принципов. Эта проблема важна потому, что ролевой конфликт в фармацевтике самым негативным образом сказывается на пациентах. Причем, фармацевт из лучших побуждений, руководствуясь не профессиональной, а неформальной ролью, может причинить вред здоровью клиента.

В фармацевтической практике можно наблюдать возможность конфликта сразу трех ролей у одного и того же лица – профессионала, продавца и друга пациента. Как профессионал, фармацевт не может обсуждать рекомендации врача, но должен дать пациенту полную информацию о лекарстве. Как продавец, он должен продать требуемое лекарство и посоветовать что-то дополнительно. Как друг пациента, он может оспорить рекомендации врача, мнение самого пациента и продать ему самое дешевое, но, по его мнению, самое верное лекарство.

Конфликт может быть обусловлен как нечеткой регламентацией профессиональной роли, так и неадаптированностью центрального персонажа к данной роли. Незнание и замешательство всегда означают одно ― неготовность выполнить свою социальную роль. К конфликту может привести и попытка исполнить две социальные роли, например, фармацевта-профессионала и воспитателя-педагога. Для самой личности в исполнении этих ролей нет конфликтности. Конфликт порождается тогда, когда появляется субъект восприятия этих ролей. Он воспринимает их как конфликтные через ощущение нарушения своей автономии.

Проблема информированности пациентов может привести к конфликту профессиональных ролей врача и фармацевта. У врача есть вся информация о пациенте, он применяет не только лекарственные методы лечения, но и психотерапевтические. Поэтому он способен принять решение по выбору стандарта в вопросе сообщения пациенту всех подробностей приема того или иного препарата. Фармацевт общается с пациентом только «через лекарство». Он обязан сообщать пациенту все, что связано с прописанным препаратом. Поэтому общение с фармацевтом может привести к снижению статуса лечащего врача, если пациент посчитает, что недостаточно информирован. Здесь имеет место конфликт социальных ролей врача, фармацевта и пациента. Однако, решение принимает пациент, даже учитывая его непонимание медицинских проблем. Здесь решение принимается не на основе специального профессионального знания, а на основе индивидуальной оценки. Следовательно, границы профессиональной роли фармацевта определяются только полнотой информации, которую он предоставляет пациенту.

Диссертант приходит к выводу, что конфликт врача и фармацевта – это конфликт профессионалов, который может быть позитивным. А конфликт пациента и фармацевта – это конфликт профессионала и непрофессионала, который непродуктивен, но может быть разрешен путем более полного информирования пациента.

§ 4.5 «Особенности конфликтов в научно-исследовательской сфере медицины» посвящен конфликтам, которые неочевидны для пациентов, но во многом определяют конфликтогенность медицины в целом. Диссертант изучал данную проблему на материале фармакологической науки и выделил четыре блока проблем, решение которых в той или иной степени зависит от принятых и соблюдаемых «правил поведения» фармакологического сообщества.

Первая группа проблем затрагивает приоритеты научных разработок. В зависимости от различной степени распространенности тех или иных нозологических форм формируется социальный заказ на разработку эффективных препаратов для лечения наиболее распространенных или наиболее опасных болезней. Можно предположить, что приоритеты на разработку тех или иных лекарственных средств являются ответом на заказ общества. Однако приоритетными являются разработки тех лекарственных средств, в которые вложены большие инвестиции, что зависит от статуса фирмы, обеспечения рекламы, наличия перспективных рынков сбыта.

Вторая группа проблем связана с проведением биомедицинских исследований и, в основном, клинических испытаний. Проблема организации клинических испытаний и проведения этической экспертизы — хорошо разработанная проблема. Но именно здесь обнаруживаются сложные нормативные моменты, такие как отсутствие федеральной программы (хотя бы краткосрочной) клинических испытаний, проводимых в России как отечественными, так и зарубежными компаниями. Получить статистические данные о проводимых клинических исследованиях даже компетентным органам, порой, невозможно, поскольку у нас до сих пор нет четкого юридического определения принципа конфиденциальности клинических испытаний. Имеются диспропорции в географии проведения клинических исследований. Основной объем клинических испытаний проводится в столичных регионах, что нарушает достоверность популяционных показателей. Испытуемые в столицах и испытуемые в провинции, особенно, в сельской местности, представляют, по сути, разные популяции. Адресность препарата во многом определяется результатами клинических исследований, а если они получены на массиве мегаполиса, то встает вопрос – действительны ли они для людей, населяющих другую климатическую зону, имеющих другие показатели качества жизни, употребляющих в пищу другие продукты и ограниченных в средствах на приобретение лекарств? Иногда эти вопросы оговариваются исследователем, но чаще о них умалчивают.

Третья группа проблем связана с конфликтом на рынке лекарств и медицинских технологий. В связи с тем, что существующие законы либо недостаточны, либо противоречат друг другу (Федеральный закон РФ «О рекламе» и Федеральный закон РФ «О лекарственных средствах»), действия фармацевтических фирм, выступающих основными заказчиками фармакологических исследований, должны регламентироваться этическими принципами. Однако, если в разработке, испытании и производстве лекарственных препаратов существуют критерии GCP, GLP, GMP, то макровзаимодействия на рынке лекарств и распределении заказов на фармакологические разработки, нормируются, в основном, стихийно. Вряд ли можно считать удовлетворительными правила GPP, которые адресованы исключительно аптечным предприятиям.

Четвертая группа проблем – о статусе субъектов этического регулирования в современной фармации. В России нормы проведения клинических исследований внедряются с середины 90-х годов, но пока нет строгой системы этических комитетов, их создание носит во многом произвольный характер, взаимоотношения между ними никак не регламентированы.

Диссертант делает вывод о том, что из тех видов конфликтов, которые существуют в медицинской науке, наибольшее социальное значение имеют конфликты в клинических испытаниях, поскольку они провоцируют риски для испытуемых.

Пятая глава «Изучение конфликтных ситуаций в медицинской практике» включает два параграфа. В § 5.1 «Интраперсональные и внутригрупповые конфликты в лечебно-профилактических учреждениях» диссертант, обобщая результаты исследований, приводит данные опросов сотрудников муниципальных лечебных учреждений и частных лечебно-диагностических центров, выявляющие отношение врачей и медицинских сестер к выполняемой работе. В опросе участвовало 246 врачей разных специальностей (84,6 % из них являлись сотрудниками муниципальных учреждений здравоохранения, 15,4 % — работало в частных медицинских фирмах) и 98 медицинских сестер (11,2 % — сотрудники частных медицинских учреждений). Количество медицинских работников, участвовавших в лонгитюдном исследовании 1999–2006 гг., составило 71,2 % от общего числа респондентов.

Полученные при анкетировании данные свидетельствовали о том, что 91,4 % медицинских работников (вне зависимости от того, в каких лечебных учреждениях они работали) считали свой труд социально значимым. В 2004 году этот показатель существенно не изменился и составил 90,2 %. В 1999 году результатами своего труда были удовлетворены 59,2 % врачей и 63,1 % медицинских сестер, работающих в муниципальных учреждениях здравоохранения и, соответственно, 76,3 % и 89,2 % сотрудников частных медицинских центров. В 2006 году эти показатели возросли до 61,8 % – 69,2 % в муниципальных и 81,4 % – 90,9 % в частных лечебных учреждениях. В 1999 году 76,2 % врачей муниципальных лечебных учреждений и 22,4 % врачей частных медицинских центров считали, что объем выполняемой ими работы чрезмерен и не соответствует целесообразной норме нагрузки. В 2006 году этот показатель значительно вырос и составил, соответственно, 87,4 % и 37,2 %. При этом все респонденты муниципальных больниц и поликлиник отметили, что основным фактором, снижающим эффективность использования рабочего времени, является оформление большого количества медицинской документации и решение вопросов организационного характера. Сотрудники частных медицинских организаций не поддержали респондентов муниципальных учреждений в этом вопросе, согласившись лишь на 4,8 % в 1999 году и на 9,2 % в 2006 году.

Латентное течение конфликта между представителем и потребителем медицинской услуги в момент приема пациента переходит в открытое столкновение сторон. Конструктивное решение проблем на этом этапе чрезвычайно затруднено. Эмоциональная окраска противодействия смещается в негативную сторону, и психологическое напряжение возрастает до уровня дистрессовой ситуации и нередко перерастает в конфликт пациента с администрацию лечебных учреждений или местными органами управления здравоохранением.

Диссертант также приводит данные исследований, посвященных анализу влияния личностной и реактивной тревожности на возникновение и характер урегулирования конфликтных ситуаций в процессе амбулаторно-поликлинического приема. В процессе исследования опрошено 152 медицинских работника, ставших по официальным данным субъектами конфликтов в ЛПУ и 96 медицинских работников, на которых жалобы со стороны пациентов не поступали. В процессе исследования обнаружилось, что высокий уровень личностной тревожности (46 баллов и более) сочетался с высоким уровнем реактивной тревожности и был характерен для лиц с выраженной конфликтностью. Из этой группы 79,0 % опрошенных врачей имели в течение года от 1 до 3 официальных жалоб пациентов. Особенности их социального портрета были следующими: преобладали женщины (92,1 %) в возрасте от 40 до 55 лет (67,8 %), не состоящие в браке (46,1 %), имеющие дополнительную нагрузку в виде совместительства (43,0 %), с доходами на члена семьи меньше 2000 рублей (73,0 %). В группе сотрудников лечебного учреждения с низким уровнем личностной и реактивной тревожности (менее 30 баллов) превалировали мужчины (66,7 %) и женщины в возрасте от 25 до 39 лет (52,1 %), не имеющие дополнительных нагрузок в виде совместительства (заместительства) (88,5 %), имеющие доход на члена семьи выше прожиточного минимума (57,3 %). В этой группе конфликты между медицинским персоналом и пациентами практически не возникали (зарегистрировано всего 3 жалобы, что составило 1,4 % от их общего числа) или конструктивное поведение медицинских работников предупреждало эскалацию конфликта (оформление жалобы). В исследуемых лечебных учреждениях зафиксирована взаимосвязь уровня групповой конфликтности со сменяемостью в этой трудовой группе профессиональных кадров.

В § 5.2 «Специфика интерперсональных конфликтных отношений в медицинских учреждениях» приведены результаты исследования индивидуальных особенностей личности медицинского работника как факторов возникновения и разрешения конфликтов. Исследование проводилось автором на базе МУЗ «Городская клиническая больница №3» г. Волгоград. В исследовании принимали участие 315 человек в возрасте от 20 до 55 лет, имеющих высшее профессиональное и среднее профессиональное образование. В исследовании применялось включенное наблюдение, процедура которого проводилась систематически в рабочее время. Последующему анализу подверглись выборочно только те ситуации, при которых на рабочем участке возникали конфликты. По результатам формализованных наблюдений за эмоциональным состоянием испытуемых можно сделать вывод, что чем выше суммарный балл (9–10), тем ярче эмоциональная окраска возбуждения при общении и тем неблагоприятнее прогноз его поведения в конфликтной ситуации. В сочетании с включенным наблюдением метод «case study» позволил провести системно-ситуационный анализ поведения личности медицинского работника в конфликтной ситуации.

В результате выявлены основные атрибуты конфликта в медицинской среде:


  • Вскрывающиеся противоречия либо в мотивационной структуре индивида, либо в системе противоречий мотивационной сферы индивида и мотивационной сферы социальной группы, по отношению к которой индивид обнаруживает социальную идентичность (зона напряженности в модели личностной мотивации по Маслоу и модели групповой мотивации по Зигерт и Ланг)

  • Необходимость осуществления личностного выбора и соответствующего отказа от альтернативной возможности

  • Неопределенность и непредсказуемость исхода любого конфликта, провоцирующего в аффективной сфере индивида чувства тревоги и страха

  • Психоэмоциональное напряжение, сопровождающее конфликтные ситуации

  • Придание особого личного смысла конфликтной ситуации.

По данным проведенных исследований выделяют два способа описания конфликтного поведения, которые не противоречат друг другу, а являются комплементарными. Мы предполагаем существование инвариативных механизмов формирования и развития конфликтов в виде иерархически организованной мотивационно-потребностной системы индивида или группы индивидов, и набора психологических защит, которые, с одной стороны, формируются в результате онтогенетического развития, а с другой — определяют субъективное отношение человека к социальной ситуации, имеющей для него конфликтно личностный смысл.

Для изучения зависимости стилевых ориентаций поведения в конфликтных ситуациях от индивидуально-типических, нейродинамических свойств, особенностей личности субъектов конфликта в сочетании с их индивидными свойствами, проводилось исследование в среде врачей, ординаторов, интернов, медицинских сестер областной клинической больницы №2 (n = 224). После обработки результатов применения методик обнаружилась взаимосвязь между: холеризмом и экстраверсией, доминирующей инстанции «super-ego», прагматическим типом личности. В исследуемой группе респондентов выделяется опекающая функция, стремление регулировать поведение окружающих людей, а также направляющая, регламентирующая роль; отмечается отсутствие волевого контроля на уровне выше среднего, невысокая неуравновешенность нервной системы, невысокая совместимость с другими людьми, импульсивность, гибкость поведения, социальная адаптированность. Проявляется нетерпение к волоките и рассуждениям, предпочтение в деятельности четко поставленным задачам, требующим решительных действий.

Более четкая корреляция рассматривается в группе исследуемых между флегматизмом, меланхолизмом и интроверсией, доминирующей инстанции «super-ego», и мыслительным типом личности. Основные характеристики: когнитивный тип личности, рационально оценивающий жизненные обстоятельства, неподчинение авторитетам, собственная точка зрения, самодостаточность, автономность, склонность к самоанализу. Характерны постоянные размышления, сосредоточенность на своих внутренних рассуждениях, низкая коммуникабельность. В конфликте чаще выбирают избегание, не исключено и соперничество, так как склонны выстраивать сложные системы собственной психологической защиты, затягивающие состояние напряжения. Определилась взаимосвязь между сангвинизмом, экстраверсией и коммуникативным типом личности, преимущественная ориентация — на общение, коммуникабельность, легкость в установлении контактов, большую уравновешенность в поведении. Неспособны долго противостоять в конфликтах, меньше затрагивают глубинные чувства личности, стараются сгладить напряжение в самом начале. В конфликте часто выбирают сотрудничество, компромисс.

Выявлена взаимосвязь между наблюдаемыми характеристиками поведения, эмоциональным возбуждением, стилем социального взаимодействия субъектов медицинской практики и их психологическими типами. Так, набор персональных характеристик — холеризм, экстраверсия, сила «super-ego» и «практический» тип личности сочетается с неуравновешенностью, минимальной уживчивостью с людьми, направленностью «на себя», хорошими организаторскими способностями в профессии, любое принятое решение отстаивает до конца, на любой случай жизни есть свои правила, ощущение черпает в практических действиях, в конфликте чаще вступает в конфронтацию и выбирает стратегию в конфликте — соперничество. При когнитивном типе личности, не полагающейся на веру, меланхолизм, сила «super-ego», повышенная чувствительность ко всему, чуткость к другим субъектам медицинской практики делает его более комплементарным, в конфликте стратегия — компромисс, сотрудничество, уходит от ситуации, но из-за непредсказуемости и неровности эмоциональных реакций бывает инициатором конфликта.

Таким образом, выбранная стратегия для разрешения конфликтной ситуации зависит от психических характеристик личности медицинского работника в условиях профессионального взаимодействия с коллегами и пациентами. Большее количество респондентов (91,5 %) имеет очень высокую, высокую и явно выраженную степень конфликтности.

В результате применения опросников, определяющих степень конфликтности субъектов и их выбор стратегии и тактики поведения, у исследуемых медицинских работников проявилась разные стили поведения в конфликте: 33 % - тенденция к конфликтности и явная тенденция действовать «напролом»; 58 % - средне выраженная тенденция к конфликтному поведению и средне выраженная тенденция к подавлению оппонентов в конфликте; 9 % - не выражена тенденция к конфликтности и действовать в конфликте давлением на других участников.

Проведенный анализ результатов исследований указывает на то, что:


  • У исследуемых медицинских работников, имеющих очень высокую и высокую степень конфликтности, определилась выраженная тактика воздействия на оппонентов подавлением.

  • Респондентам с умеренно выраженной степенью конфликтности свойственна средне выраженная тенденция воздействовать на оппонентов тактикой давления.

  • Исследуемым с низкой степенью конфликтности не свойственно в поведении прибегать к тактике подавления других участников.

Таким образом, можно утверждать, что тактика поведения в конфликте зависит от степени конфликтности личности и уровня конфликтогенности медицинского работника.

В Заключении подводятся итоги и формулируются выводы исследования в категориальном поле социологии медицины. Диссертантом констатируется, что в медицине, в отличие от других социальных институтов, у конфликтов есть серьезные причины. К основным относятся: сложившие в процессе реформирования российского здравоохранения социальные условия взаимодействия всех субъектов медицинской практики, условия труда специалистов, трансформация социального статуса медицинских работников и особенности имплицитной реакции на это изменение, специфика взаимоотношений внутри самой социально-профессиональной общности медицинских работников, иерархия структуры мотивации человека, вовлеченного в динамику интерсубъектных отношений в медицинской деятельности, — то есть те причины, которые порождают латентные противоречия в медицинской среде, явно обнажающиеся в последствии в ситуациях конфликтного противодействия. Появившийся не так давно термин конфликтофобия отражает одну из глубинных причин возникновения социальных конфликтов во взаимоотношениях субъектов медицинской практики — это неумение осуществлять осознанный и ответственный выбор решения, определяющего поведение в сложных жизненных обстоятельствах, поскольку выбор одной из альтернатив как правило означает отказ от другой, а это весьма болезненно для системы ценностных ориентаций и мотиваций большинства представителей категории медицинских работников. Конфликт в медицинской среде всегда захватывает систему социальных взаимодействий, межличностных и межгрупповых отношений медицинских работников, пациентов и их родственников, вскрывает интраперсональные мотивационные соотношения, детерминируя эмоциональную включенность участников конфликта в процесс его движения и развития.


1   2   3


База даних захищена авторським правом ©mediku.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка